?

Log in

No account? Create an account

Предыдущий пост | Следующий пост

*предыдущая часть тут*

Утром пришлось долго брызгать в лицо ледяной водой, чтобы проснуться. И как назло, первым, на кого она наткнулась в коридоре, был адмирал фон Тешен.

Они коротко обменялись новостями. «Простите, адмирал, мне нужно спешить. Через час официальный завтрак с семейством фон унд цу Лихтенштайн. Следующий раунд борьбы за мою руку». Непонятно, зачем быть с ним так бесстыдно-откровенной. Фридель, у тебя есть долг и он заключается вовсе не в этом. А хотя бы в том, чтобы мелкими глоточками пить чай и улыбаться милому рассеянному принцу Филиппу, с которым они еще в Петербурге обменивались книгами и мечтали когда-нибудь побывать на Балканах. Ей удалось сделать это первой, хотя она не мужчина и не служит в армии. Милый, милый Филипп! Она была бы рада иметь такого брата.

"Вы красивая женщина, Фредерика и достойны большего". "Герр адмирал, но их и так двое!" - Боже, какая неуместная попытка пошутить! Краска стыда заливает щеки, но адмирал неожиданно улыбается и явно сдерживает смех. А потом вновь становится очень серьезным. "Фредерика, я уже немолод, но, признаюсь, вы дороги мне и занимаете значительное место в моем сердце". Еще немного и она самым неприличным образом вытаращит глаза на человека, только что сказавшего ей самые невозможные, невероятные, невообразимые слова. Он протягивает ей руку и она осторожно, как стеклянные, вкладывает пальцы в его ладонь. А потом вдруг оказывается в объятиях адмирала.

Завтрак проходит до изумления чинно, разговоры ведутся почти ни о чем. После завтрака она просит отца о коротком разговоре и сообщает ему, что адмирал Тешен сделал ей предложение. Граф Богуслав рассержен: "Фридель, ты же понимаешь, что твой долг - войти в императорскую семью? И вообще, если кто-то имеет в отношении тебя серьёзные намерения, он должен сначала поговорить со мной, а уже потом я решу, достойная ли он партия для тебя". «Он тоже эрцгерцог, папа», - она беспомощно стискивает веер. «Пусть адмирал наберется смелости и поговорит со мной сам, дочь». Итак, разговор окончен. Она проиграла. В ушах вновь звучат серебряные колокольчики: "Ах, мой милый Августин..." Куклу в розовом платье создали не для ее удовольствия, а для исполнения долга. Целый день все валится у нее из рук, да так что секретарь императора, Анна Наговски, сочувственно качает головой:"Графиня, вы не заболели? Может быть, вам прилечь?" Милосердная госпожа Наговски, всеобщая заботливая мать, хотя всего на пару лет старше Фредерики.

Второй тур Ярмарки Тщеславия прошел невыразительно и пресно, будто вместо венских вафель жюри предлагали отведать разваренных клецок. Графиня Тереза фон Биландт-Рейдт, супруга фельдмаршала и министра войны, смеялась: "Дорогая, Ярмарку стоит посетить исключительно ради выражения ваших глаз - в них столько скуки и тоски, будто вас приговаривают к ссылке на Лондонскую биржу!"

К вечеру голова разболелась так, что Фредерике все же приходится позволить Софи заменить себя. Но "вечеру горьких сожалений" в компании стопки платков, смоченных лавандовой водой и чашки ромашкового чая было не суждено случиться - Венгерский легион вновь приглашает ее посетить боксерский турнир в лондонском пабе. "Фрегат-лейтенант Дракулешти отличный медик, графиня. Она буквально воскрешает мертвых, так что вашу головную боль щелчком пальцев снимет!" И это действительно почти так - к волшебному щелчку пальцев добавляется пять капель какого-то горького настоя.

На этот раз их сопровождает адмирал, который заботливо укутывает плечи Рики своим мундиром и идет на ринг. Она смеется и кричит, ловя себя на мысли, что теперь ее уж точно не отличить от любой девицы из простонародья, которая болеет за своего… жениха. Да, жениха. Очень непривычная мысль. Она обещала, но отец еще не дал своего согласия. Что, если откажет? Она знает семь способов скрыть следы от слез, но ни одного - забыть их причину. Впрочем, пусть хотя бы сегодня вечером это не будет иметь значения. Важнее то, что сейчас адмирал говорит ей о роботах – как заряжать и стрелять, что необходимо учитывать при наводке орудий… И это гораздо лучше любых букетов и драгоценных безделушек, которые ему следовало бы дарить ей. Отец никогда не говорит с ней о "делах" - ни о политике, ни об экономике, ни даже о новых технологиях, которые обсуждают в правительстве. "Мои дочери слишком юны для этого", - приговор окончательный, обжалованию не подлежит, хотя старшая дочь состоит в Группе исследования германских древностей, а младшая и вовсе служит на Балканах.

Граф Богуслав наткнулся на них, когда она прощалась с адмиралом возле фрейлинской. Будем честны – пожалуй, слишком нежно прощалась. Не успел папа разразиться гневной речью, как адмирал развернул Фредерику спиной к себе и невозмутимо произнес: «Граф, рад приветствовать. Буду краток – я прошу у вас руки вашей дочери». «Что ж, Фридель, отличный выбор. Адмирал, я даю свое согласие. Уверен, вы сможете сделать ее счастливой». Подозрительно легкая победа. Слишком быстрое решение. Фредерика гонит эту мысль прочь, но та уже свила гнездо где-то на задворках сознания и многозначительно оттуда таращится. Именно поэтому она идет вовсе не спать, а в Оперу - они любят репетировать по ночам. Там невесомая Ида кружится в луче света, звучит хрипловатая стальная флейта голоса Элины Макропулос, и даже распорядитель Оперы Александрия Миттерер напевает грустные любовные баллады Российской империи. Фредерике, покровительнице и подруге Иды разрешается наблюдать за всем этим из уютного кресла у самого края сцены. Растворять свою непонятно откуда взявшуюся усталость в их непринужденных шутках, дружеских подначках, красоте голосов и движений.

На следующий день назначена коронация кайзера Франца Иосифа чешской короной. Еще один результат той политики, о которой ей не следует даже задумываться. Что ж, пан Томаш Масарик, брат пани профессора Алице Масариковой, может окончательно попрощаться с мечтой о чешской республике. Видимо, Чешский клуб сегодня будет в трауре. Но Фредерике совсем не до радостного предвкушения торжества: "Рика, я должна тебе сказать нечто важное. Видишь ли, на самом деле я вампир. Мне почти четыреста лет и я должна охранять императорскую семью и знать. А теперь на нас охотятся. Мне нужно срочно уехать. Мои друзья укроют меня в Лондоне. Ты ведь не сердишься?" "О нет, Поли, совсем нет! Даже если у тебя вырастут рога и хвост, ты все равно останешься моей кузиной!" Поликсена смеется и целует ее. А потом подхватывает сумочку и исчезает - как обычно. Будто бы они встретятся завтра, и Поли снова будет жаловаться на чрезмерно затянувшую вечеринку у мистера Грэя. Ах, Поликсена, погибель сердец, рыжеволосая богиня и еще добрая сотня поэтических прозвищ которыми ее наградили воздыхатели! Рика пытается вспомнить их детские игры, первые влюбленности, Рождество в Вельтрусах... Ничего. Вязкий плотный туман. Словно бы Поли никогда не существовала, появившись только после смерти дяди Антона.

Вчера вечером от капитана цур зее пришло письмо: "Фройляйн, император больше не нуждается в услугах нашего бюро. С момента получения этого письма вы можете считать себя свободной от служебных обязанностей, исключая подписку о неразглашении. И, напоследок, информация, могущая вам пригодиться: официально доказано существование вампиров." Дальше было длинное изложение различных гипотез о происхождении и способностях "гемоглобинозависимых". "Остаюсь вашим другом..." Другом. Наставником. Строгим, но справедливым учителем. Он был с ней честен - насколько позволяла служба. "Друзья, контесса, нужны в том числе до того, чтобы не сойти с ума, если идет война с разумом". Жаль, нельзя было расспросить Поликсену о том, как на самом деле становятся вампирами. Правда ли, что из человека выкачивают всю кровь, заменяя ее красной ртутью? Или вживляют ему особый имплант, дающий сверхсилу и обаяние? И самый главный вопрос - добровольно ли это превращение? Понимает ли человек, на что соглашается? Но ее любопытство могло бы стоить Поли жизни. Даже если она на самом деле древняя кровопийца, заставшая едва ли не падение Константинополя, она все равно ее семья. Никогда не пившая ее крови.

Что ж, пусть ее маленький уютный мирок трещит по швам, но подведение итогов Ярмарки Тщеславия пропустить нельзя. Сегодня принц Артур попросил свою невестку, принцессу Уэльскую Александру Датскую, быть его голосом в жюри. Леди главная судья Великобритании с удовольствием согласилась ненадолго отвлечься от официальных обязанностей. Фредерика восхищалась ею с самой первой их встречи на выпускном балу в Смольном - леди безупречность, леди совершенство, удостоившая ее своей дружбой. Они обменивались письмами по нескольку раз в месяц.

Финал конкурса был довольно предсказуем - яркая, целеустремлённая, амбициозная Лайла Ковач, дочь мастера, изготовившего механическую куклу для маленькой Фридель, оставила своих соперниц далеко позади. Герр Маске рассыпается в поздравлениях и комплиментах, вручает Лайле абонемент на частные уроки в Опере, роскошное украшение с редким красным камнем, конверт с приглашением на ужин с особой императорской крови... А потом вдруг вонзает ей в живот острие своего зонта-трости. В Гильдии почти никто не носит жестких корсетов, поэтому под упавшей Лайлой расплывается лужа крови. Герр Маске хохочет: "Ведите меня в Наррентурм! Вы все равно проиграли!" Фредерике не до его безумных речей - нужно помочь Лайле. Она бросает взгляд на полицейских, которые прятались среди зрителей, на тех, кто вбегает а Оперу - если они откроют огонь, выстрелы ее не заденут. Вместе с кем-то из гильдейских дам Рика ведет Лайлу в Гильдию. Там девушку подхватывают свои. Через несколько десятков невыносимо долгих минут, Тесла бодро докладывает, что у Лайлы установлен особый имплант, так что ее жизни ничто не угрожает. По счастью, герр Маске просчитался. Рика удивленно отмечает, что ее выдержка гораздо лучше, чем она предполагала: впервые в жизни увидев тяжкое злодейство, пусть и не увенчавшееся успехом, контесса ее возраста и положения должна была бы упасть в обморок или разразиться истерическими рыданиями, а она совершенно хладнокровно общается с полицией.

*продолжение завтра*

Створки веера: